|
- То, что я тысячу раз говорил и не могу не думать... Пускай все говорят, что хотят; все лучше, чем несчастье... - Я не понимаю, - испуганно отвечала она, - то есть что ты хочешь от- казаться... Но лицо его было так жалко, что она удержала свою досаду и, сбросив платья с кресла, пересела ближе к нему. - вскрикнул он и, став пред ней на колени, стал целовать ее руки. Когда княгиня через пять минут вошла в комнату, она нашла их уже со- вершенно помирившимися. Кити не только уверила его, что она его любит, но даже, отвечая на его вопрос, за что она любит его, объяснила ему, за что. Она сказала ему, что она любит его за то, что она понимает его все- го, за то, что она знает, что' он должен любить, и что все, что он лю- бит, все хорошо. Когда княгиня вошла к ним, они рядом сидели на сундуке, разбирали платья и спорили о том, что Кити хотела отдать Дуняше то коричневое платье, в котором она была, ког- да Левин ей сделал предложение, а он настаивал, чтоб это платье никому не отдавать, а дать Дуняше голубое. Узнав, зачем он приезжал, княгиня полушуточно-полусерьезно рассерди- лась и услала его домой одеваться и не мешать Кити причесываться, так как Шарль сейчас приедет.
|